• I гештальт шаттл Одесского гештальт института: Об адаптации к среде и доверию к миру

  • (записано из лекции Елены Шиловой)

      Интенсивы и шаттлы интересны тем, что все мы: и тренера, и клиенты оказываемся в равных условиях. И у нас всех, так или иначе, активизирован ресурс приспособления. И, так или иначе, мы все вынуждены адаптироваться к этой среде.
    Это очень полезно замечать. Когда клиент приходит к нам в кабинет, у него включены все эти ресурсы. У нас нет. Мы в своем кабинете знаем каждый закуток, шорох, скрип, движение. В этом отношении прекрасна возможность проведения выездных интенсивов, которые дают нам опыт переживать те же эмоции и ощущения, что и наши клиенты. Но! Они их не осознают, и не вербализируют.
    Сегодня эти паттерны включены у каждого из нас, вне зависимости от нашего опыта, практики или образования.   Эту систему возбуждения-тревоги, которая пронизывает нас мы можем назвать травматизацией или развитием. Любая неизвестная ситуация, будь-то свадьба, смерть или рождение, новое место работы, поездка, даже самый желанный и запланированный отдых , в первую очередь, включает данную систему возбуждения-тревоги. Она нас будет или останавливать, или развивать, трансформируя наш опыт. А трансформируя наш опыт, мы меняем наше персонелити, обогащаем себя и приобретаем новое знание о себе.
       В этом отношении мы все равны сегодня. У нас есть только какой-то маленький нюанс, маленькая деталь в нашей истории, которая разнит нас. Эта деталь, которая питает наш фон из семьи. Мы все родились в какой-то ситуации. И когда мы родились были включены те же самые механизмы адаптации.
         Практику гештальт терапии лучше всего осваивать, понимая то, как живет семья. Потому что мы можем посмотреть, что приносит каждый член семьи и какой общий рисунок из этого складывается. Таким образом, мы понимаем из какого фона формируются наши выборы и решения, которые мы принимаем во всех сферах своей жизни. Этот фон семьи питает нас в самом большом, общем смысле слова. И когда мы смотрим на проблемы с этого ракурса мы понимаем, что все стремительно и безвозвратно.
       Чем живет семья? Эта перспектива дает нам ответы на многие вопросы. Например, существуют люди, которые являются пожизненными холостяками или одиночками. И в контексте их истории это может быть правильный выбор. Потому что таким образом они изолируют себя от постоянных неожиданностей. В семье от трех человек мы не можем жить в ситуации, где все предсказуемо и прогнозируемо. Мы всегда будем сталкиваться с тревогой спонтанности, которая снова будет или травмой, или началом развития.
       Проблемы с которыми люди обычно приходят на прием можно объединить в 2 пункта:
    нарушение контакта;
    потеря самоощущения.
    В первом случае люди будут говорить о сложности установления контакта. И этот рассказ может быть самым разным, но касается он одной и той же сердцевины — невозможно установить контакт. Во втором, о слабо развитом ощущении я. Все остальное жалобы   это симптомы данных двух пунктов. Он может рассказывать про смерть, развод, брак, но это всего лишь проявление этих симптомов. Поэтому очень важно не вестись на симптоматику, а стараться понять ядро страдания.
      И та тревога, с которой мы столкнулись сегодня нам всем знакома. Мы сталкивались с ней при рождении и развитии, только у кого-то она, действительно, осталась травмой, а у кого-то — тревогой-возбуждением. Каждый имеет в ней свою особую симптоматику. Ее форма может выражаться в том, что приезжая на новое место мы заявляем о себе словами: “Найдите нас! Спасите нас! Проводите нас!”. По сути, это все переживания связанные с ощущением беспомощности с тем, что я не доеду, не долечу, в этой “канаве” останусь и в конце, — “обязательно умру”.
       В этом месте может проявиться также и/или отвращение, которое может выражаться в том, что; трава пожухла, бордюры не уложили, деревья не помыли, скамейки кривые. И здесь важно! Я хочу, чтобы вы поняли, что все это способы адаптации. И это тот способ, которым мы привыкли подстраивать под себя нового человека, пространство, кровать. Он так и называется травма или тревога рождения, место сформировавшегося доверия к миру или восприятие, что мир ужасен.
      Вторая форма адаптации -“тревога младенчества”. И связана она с процессом выстраивания привязанностей. В этом месте ребенку могло не хватить материнской любви, если мама была сама тревожна, ажитированна, в панике. Возможно мама была в тревоге этой беспомощности и не додала ребенку столько любви сколько ему было необходимо. И приезжая в новое место я могу чувствовать себя брошенной, незамеченной: “Со мной никто не поздоровался, а если поздоровался, то не так, как с другими, не поцеловали.”. Нам это все знакомо. В этом проявляется эмоциональная депривация, и на новом месте она проявляется на полном ходу. Либо может быть ее другое проявление. Если мама была гиперактивная, гиперопекающая и, конечно же, она переживала много отвращения и сделала все, чтобы оградить своего ребенка от этого отвратительного мира и давала все самое лучшее. В таком проявлении, вы, возможно заметили, что у кого-то заболела голова, кто-то подвернул суставчик,  у кого-то разболелась поясница, весь набор психосоматических симптомов на лицо и уже шалит.
        Следующий период в развитии от двух до пяти лет, это так называемая травма отцовства. Она имеет форму качелей в ощущении автономии:
    я на новом месте и сейчас все порешаю. Сейчас у меня все будет. Я уже поняла какие кусты здесь. Уже во всем разобралась. Сейчас поведу за собой всю стаю;
    другое ее проявление — стыд. Кто-то только приехал и он уже переполнен стыдом: сандалии не того цвета, юбку не взяла или наоборот набрала бальных платьев, как дура. И стыд заполняет собой всю акваторию. И понятно, что интенциональность к активности или любопытство к окружающей среде закрывается и начинается изоляция.
          Следующая форма адаптация близка к возрасту самоидентификации: “Реально ли я здесь? А ощущаю ли я себя здесь? А если я остановлюсь тут и подышу, то услышу ли я как шумит этот ветер?”. Этот возраст начинается после пяти лет. Здесь важно понимать, что самоидентификации в принципе не существует. Когда я рождаюсь от меня уже чего-то ждут. У людей в принципе очень много ожиданий. И это главная форма тревоги, которой мы обладаем. Мы еще не приехали сюда, а ожиданий у нас полные чемоданы. Потому что даже, пока мы не родились от нас уже чего-то ждали. Как, впрочем, и ждут всю нашу жизнь. И здесь главным становится момент о том Я это или НЕ Я.  А существую ли я? А присутствую ли я? И проявляется или гибкость, или ригидность в самовосприятии себя и окружающего мира.
       Это то, что работает в этот день у каждого из нас и забирает наше внимание. И теперь вы понимаете, как важно, первично, когда вы встречаетесь с клиентом установить контакт. Установить контакт со всем, что меня окружает, переопределить себя в этой точке, где я нахожусь и соответственно установить контакт с тем, кого я встречу. Все о чем я говорила, все перечисленные виды тревоги могут стать травмой или развитием, потому что травма — это не, что-то ужасное, что случается с нами. Травма это то, что не нашло разделенности, то переживание в котором человек остался одинок, не распознан, не узнан, не признан, в доказательство того, что он есть и его переживания имеют основания.
       И уже само установление взаимоотношений оказывается лечебным по определению. Потому что, когда к нам придет наш первый клиент на терапию он больше всего будет нуждаться в том, чтобы с ним установили взаимодействие. Здесь важна способность устанавливать контакт, способность присутствовать в том что есть и брать материал тот, который появляется и раскрывается и не связывать это с причинно-следственными связями. Важна готовность к тому, чтобы было развито слушанье, виденье, осязание, касание, потому что важный аспект коммуникации с окружающим миром — осязание. Которое может быть прямым или мы можем коснуться кого-то взглядом. Мы можем потрогать взглядом человека в конце этой поляны. И мы можем потрогать его так, чтобы поддержать или разрушить. Важно проявление любопытства, способность “идти к”. Потому что если мы начинаем на чем-то фиксироваться, то мы начинаем вкладывать силы в функциональное присутствие, и другого мы уже воспринимаем, как объект с которым нужно что-то делать. Поэтому важно услышать клиента, присутствовать с ним, а за тем немножко отойти. Не застрять в какой-то одной точке, а чтобы была возможность приближаться и отдаляться, потому что это и есть возможность свободы. Где я не буду становится кем-то кто дает, дает, дает и дает. Если есть возможность отойти, тогда не теряется связь, а формируется ощущение, что между нами есть еще что-то, что вызывает мое любопытство. Что-то, что я не поняла. Что-то, что я хотела бы пережить еще раз. И что-то, что непонятно, как на меня воздействует и мне нужно вернуться туда.
       В этом отношении гештальт терапия в разрезе семьи это прекрасный способ учиться, потому что в таком виде появляется веерный вопрос, когда мы мыслим с клиентом и не зацикливаемся на индивидуалистическом восприятии. Когда он(клиент) вот такой соткан полностью из своих сложностей, комплексов, фиксаций и травм. Если мы отходит от этой устаревшей парадигмы восприятия, то мы расширяем свои горизонты. Потому что мы с вами живем в эпоху больших неопределенностей. Вдумайтесь только в то, что мы сегодня можем выбирать свой пол, который еще несколько лет назад был строгой данностью. Сегодня мы понимаем, что есть люди у которых две или три семьи. Сегодня, когда ребенок говорит: “Я пойду домой.”, — он может подразумевать дом своей мамы, своего папы, дедушки. Сегодня мы можем встретить ребенка, который может сказать что у него две мамы или три папы. И это время очень серьезной неопределенности. У нас нет жестких правил.
        Я хочу сказать о том, как важно расширить свое восприятие к тому, что приносит нам клиент. К тому, что есть в его истории и что на него, и на то как он себя чувствовал влияло какое-то большое поле, не считая всех незавершенных ситуаций, которые сегодня влияют на все его сегодняшние выборы. Всегда есть, что-то большее, чем нам доступно увидеть. Но всегда есть “здесь и сейчас” ситуации, которое разворачивается к чему-то и мы прямо сейчас имеем к этому доступ, к этому реальному. И в этом ключе гештальт терапия — это метод описания реальности. И вход в гештальт терапию возможен из разных коридоров в зал, если говорить о сути, сердцевине переживаний. Это зал наших самых больших ожиданий, наших самых больших потребностей и совершенно не важно, из какого коридора вы в него войдете. Неважно, все равно попадете туда куда нужно, потому что все дороги ведут в Рим.
%d такие блоггеры, как: